/ бел /
/ рус /
/ eng /
Юрась БОРИСЕВИЧ "ПУШКИН, ПОТОМОК ВИКИНГОВ…"
Много лет назад моему школьному товарищу чудовищно не повезло — не получил медаль за отличную десятилетнюю учебу. И все из–за одной фразы в экзаменационном сочинении — «Александр Пушкин — эпатажный бунтарь царского режима». Ей не понравилось новомодное слово «эпатажный». Учительница никогда не употребляла его во время своих уроков, да и вообще вряд ли знала в конце 80–х годов его значение. Как и большинство из нас тогда.

Тезка великого поэта Александра Пушкина художник из поселка Бобр (родился в 1965 году) эпатажный герой нашего времени. Фигура знаковая. Как у истинного творца, что ни поступок — вызов обществу, «солирует» не для зрителей, но так ярко получается, что «пэуныя крыницы» даже сочиняют анекдоты на предмет: «Я там был и все видел».

25 марта 2003 г. московские белорусы, которые каждый год отмечают День Воли культурными акциями, устроили выставку “А.Пушкин и его Беларусь”. Белорусское посольство выставку, конечно, проигнорировало. Государственным музеям запрещено покупать картины у Пушкина, а государственной прессе — писать про него. В эмиграцию Пушкин принципиально не собирается. Живет в собственной хате с огородом, помогает по хозяйству престарелым родителям, пишет картины, оформляет книги и компакт–диски, а иногда и спектакли, участвует в международных фестивалях перформанса.

Пушкин — реалист в лучшем смысле этого слова. Он не жалуется на судьбу, не прячется в “нирвану” черных квадратов или в сувенирное искусство, чтобы пережить нашествие шкловских варваров, а уже потом работать в полную силу. Это один из немногих молодых художников, который живет всерьез, с открытым сердцем всюду, куда бы его ни забросила карма. Алесь — вечный националист. Говорит, если бы родился в другую эпоху или в другой стране — делал бы все, чтобы прославить новую родину. Если бы родился русским — стал бы великодержавным шовинистом, если бы родился евреем — изображал бы победу Давида над Голиафом арабского мира.

Патриотами были все художники, которых Пушкин считает своими учителями. Не меньше повлияла на него и служба в Афганистане. Алесю повезло никого там не убить лично, он готовил к вылетам боевые вертолеты (наверное, поэтому использовал потом разбитый вертолет в сценографии спектакля «Король Лир» в Витебском драматическом театре), но все же чувства вины перед афганским народом хватило, чтобы возненавидеть загнивающую империю и отказаться от правительственных наград и ветеранских льгот.

Кстати, на войну Алесь мог и не попасть: достаточно было сказать на пересыльном пункте, что учился в Театрально–художественном институте на живописца — и мог бы спокойно служить писарем при каком–небудь штабе. Пушкин прекрасно понимал это, но прятаться за чужими спинами — не в его характере. Он сказался актером — и, по большому счету, не обманул, потому что уже через несколько лет стал самым известным белорусским перформером (кроме того, своим главным недостатком Алесь считает типично актерскую черту — неутомимый язык).

Некоторые коллеги называют акции Пушкина излишне эпатажными и прямолинейными: мол, перформанс — искусство суперэлитарное, его идея, как в абстрактной живописи, должна оставаться тайною не только для публики, но и для самого автора. Алесь согласен, что его уличные акции эстетически несовершенны, но это для него не главное: он показывает людям не тонкости мастерства, а вполне реальную боль своей души за родину, которая из века в век корчится “под русскими сапогами” (название одной из его картин).

Первую свою акцию — “День Белорусской Народной Республики” — Пушкин устроил накануне первых относительно свободных выборов в Верховный Совет СССР весной 1989 года. Чтобы обеспечить максимальный резонанс, пришел в горисполком и предупредил власти, что готовит несанкционированную антиправительственную манифестацию (этим приемом не однажды пользовался и позже). Подобным же образом наши предки–варяги некогда посылали неприятелю, чтобы деморализовать его, предупреждение: “Берегись, я иду!”. Уже назавтра все государственные газеты напечатали (конечно, с санкции ЦК КПБ) подробный репортаж об акции у старого Дома печати в Минске.

В драке с милицией, получившей приказ разогнать манифестацию, 21 человек был задержан, один из них был ранен, а сам Пушкин после 15–дневного ареста был осужден к двум годам условного заключения и 5–летнему ограниченю в правах. (Свои первые пять суток Алесь получил осенью 1988 года за распространение листовок с приглашением на митинг у Московского кладбища. Впрочем, еще в армии отсидел 10 суток на гауптвахте за антисоветские записи в дневнике.) Несмотря на эти репрессии, из института Алеся не исключили и после защиты диплома направили работать в Витебск, где он также сразу стал “головной болью” для городских властей.

Пушкин — мастер реалистической школы не только в перформансе, но и в живописи.

Первым назвал Пушкина великим художником член Академии искусств, народный художник России Владимир Ветрогонов, который возглавлял экзаменационную комиссию на защите дипломов в БДТМИ, увидев дипломную работу Алеся — стенную роспись “Парнат”: мол, если бы этой работой защищался целый курс, то все дипломники получили бы отличную оценку. Пожалуй, сомнительный комплимент от живого классика соцреализма, но он не был случаен. Художник “сурового стиля” Гаврила Ващенко, руководивший кафедрой монументально–декоративного искусства, вспоминает, что Алеся нужно было сдерживать, чтобы не рисовал “слишком красиво”.

Парадокс: усвоенная Пушкиным “гладкая” техника классической живописи (а тем более специализация в росписи общественных зданий) подталкивает Пушкина к услужлливой позиции придворного художника. Но жизнь сложилась так, что Алесь не находит общего языка ни с какими властями. Не только с государственными: например, духовный лидер националистов Зенон Позняк почему–то считает Пушкина (впрочем, как и каждого человека с собственным мнением) вражеским агентом и провокатором, хотя Алесь написал светлый образ того же Позняка в одной из фресок в Могилевском кафедральном соборе. Алесь мечтает заниматься росписью храмов, но для церковных властей он имеет слишком скандальную репутацию (на родине, в местечке Бобр, где сейчас живет художник, он бесплатно расписал церковь, но не удержался, чтобы не поместить Лукашенку среди грешников в сцене Страшного суда).

Для нынешней “третьей” власти (коммерсантов и уголовников) стиль Пушкина недостаточно “попсовый” (по этой причине у него были проблемы, когда расписывал оздоровительный центр “Афина Паллада”).

Алесь верит, что в Беларуси, как и во всем мире, основным покупателем искусства со временем станут туристы (пока что их у нас совсем мало: в соседнюю Литву иностранцев приезжает в 20 раз больше, хотя население там меньше нашего в три раза). Пушкин мечтает соединить искусство с экотуризмом: организовать в своем Бобре базу отдыха с подводной рыбалкой, охотой, фольклорными концертами, выставками, перформансами…
Юрась Борисевич
www.pushkin.by©